Интервью Леонида Подольского
на телеканале “Artist TV” в телепрограмме «Новые лица
российской литературы»
 
Ведущая Александра Крючкова


Ведущая: Когда Вы начали писать? Что заставляет Вас писать?
Ответ: В юности, конечно, были пробы пера, написал две поэмы. Но не будем принимать это всерьез. В юности очень многие пишут. Интеллектуальная проза, а то, что я пишу, именно так называется, требует определенной зрелости. Только лет после тридцати пяти у меня возникло чувство относительно глубокого понимания жизни. И меня потянуло к перу. Я сразу начал писать роман, учился и совершенствовался на ходу. Я ведь переписывал этот роман 7 раз. Оказалось, что к тому времени во мне много было накоплено. Поначалу я назвал роман «Неумолимый бег времени» - об окончании прежней эпохи. Но как раз наступило перестроечное время. Горизонты расширились, жизнь стала свободной. И я назвал роман «Распад». Это было предвкушение распада прежней системы. Я ожидал распада системы, а распался Советский Союз. Система же мимикрировала, но во многом сохранилась. Так что пророком я оказался только наполовину. Тогда же написал несколько повестей, юмористические рассказы мои публиковались, передавали по радио, а потом настала другая жизнь. И снова я стал писать только через 20 с лишним лет.
Что заставляет меня писать? Первое – это, конечно, самовыражение. Это, я полагаю, общая причина у всех, кто берет в руки ручку, или садится к компьютеру. Вместе с тем, меня глубоко волнует и интересует происходящее, я испытываю ощущение, что пишу историю, запечатлеваю происходящее и в то же время пытаюсь понять и объяснить. Ведь войну 1812 года большинство наших современников изучают не по архивным документам и даже не по учебникам истории, а по великой книге «Война и мир». То, что я пишу – далеко не все, но главное, - это моя «Война и мир».
Ведущая: Леонид, Вы недавно издали книгу «Эксперимент», которая была хорошо встречена критикой. Скажите, пожалуйста, несколько слов об этой книге.
Ответ: Да, книга была тепло встречена. Были хорошие рецензии в «Литературной газете», в «Независимой», в «Книжном обозрении», в журналах «Знамя», «Москва», «Российский колокол», в Интернете. Главное произведение там одноименный роман – «Эксперимент», довольно небольшой. Написал я его случайно. Писал роман из большой серии «Финансист», но подумал, что нужно напомнить о себе, написать что-то не очень большое. «Эксперимент» я написал за три месяца. В основе его невероятная ситуация, что в администрации президента надумали… ну, вы знаете, что наверху очень любят эксперименты и что вообще-то у нас с демократией – швах, так вот, там решили в порядке эксперимента выстроить модель непорочной, чистой как святая дева демократии в одной отдельной области из бывшего красного пояса. А дальше ситуация начинает развиваться по собственным законам. С одной стороны, роман «Эксперимент» - пародия на всю российскую политику, с другой – был простор для воображения. И для серьезных мыслей тоже.
Мне много раз приходилось перечитывать роман. Первоначально «Эксперимент» печатался в журнале «Москва», потом в книге – всякий раз правка, корректура… И, вы знаете, не хотелось бы себя хвалить, но всякий раз я получал удовольствие от чтения… там много остроумия, юмора, иронии, сатиры, сарказма, гротеска. Это не суперсерьезный роман, но читается очень легко, с удовольствием. Знаете, мистический случай. В журнале «Российский колокол» я прочел главу из нового романа Проханова «Человек со звезды». Проханов – мой полный антипод, абсолютный… В незаконченном романе «Финансист» он присутствует, под псевдонимом конечно, в качестве представителя сил зла… Так вот, я читал его главу и у меня было ощущение, что он переписал мой «Эксперимент» другими словами… Та же действительность и так похожи его герои на моих. Когда люди с противоположными взглядами рисуют одинаковые картины, безотрадные, это симптом.
Кроме романа в книге «Эксперимент» есть две повести: «Лида» и «Потоп» и рассказы. Повесть-притча «Потоп» - это тот же «Эксперимент», только совершенно по-другому написанный. Можно сказать, это разные вариации на тему несчастливой российской истории.
Ведущая: Кто Ваши любимые писатели и почему?
Ответ: Позвольте слегка изменить ваш вопрос. Лучше я  скажу о своих учителях. Первый – это, конечно, Лев Толстой. Великий эпический писатель, мыслитель – именно этим он мне близок. Второй из отечественных классиков – Гоголь.  Не так давно я пересматривал «Мертвые души». У Гоголя довольно неяркий, местами неуклюжий язык. Но каково воображение. В этом ему нет равных. Хотя я все больше подозреваю и даже уверен, что он не так уж много выдумывал: наша российская жизнь придумает такое, что не под силу ни одному писателю, самому гениальному. У меня, кстати, есть  такой замысел – переписать гоголевского «Ревизора». Ведь наши нравы если и изменились за полтора с лишним века, то только в худшую сторону.
Еще из учителей: Фолкнер и Хемингуэй. Когда-то давно я у Хемингуэя учился искусству прямой речи. Но больше я брал уроки из испаноязычной, в первую очередь латиноамериканской литературы.Это Амаду и Маркес. С одной стороны, мистический реализм Маркеса, с другой – яркость языка у обоих. Тут я буду несколько субъективен, возможно, но у меня такое личное ощущение: язык русской литературы скромный, черно-белый, а латиноамериканской – цветной, яркий, как краски тропической природы. И еще – Лорка. Поэт с блистательным метафорическим мышлением. Я стараюсь не подражать,да это и невозможно, но использовать то, что для меня органично из опыта  недостижимо великих…
И, возвращаясь на нашу родную почву: Андрей Платонов с его лапидарным языком. Когда читаешь платоновский «Котлован», подвергаешься  сильнейшей индукции, но, к сожалению, со временем она ослабевает. Так что необходимо перечитывать…
Ведущая: Почему Вы работаете с крупной прозой? Что легче писать – крупную или мелкую прозу?
Ответ: Это не совсем так. Рассказы я тоже пишу, но не много. Все зависит от изначального замысла. Когда замысел эпический, широкий, или материала много, логично писать роман. За последние четверть века жизнь мне дарила, правда очень нелегкой ценой, материал изобильнейший.  Не на один роман. Отсюда и некоторое предпочтение. Но, с другой стороны, Россия, может быть, страна не очень благоприятная для жизни, но для писателя, ориентированного на социальную тематику – просто рай.  И выдумывать ничего не надо. Наша земля изобильна, такое ощущение, что сама природа наша рождает романы. Их надо только увидеть и огранить. Разве Ельцин или Чубайс, или наши олигархи, или человек, похожий на генерального прокурора, да хоть Сердюков с его женским батальоном, или наши тамдемократы, разве все они не безумно интереснее Чичикова?  Да ведь Сердюков – это Хлестаков и Чичиков в одном лице.
Я только что закончил очень большой, эпический роман  «Инвестком». Роман многослойный: о риэлторах, о фирмах-монстрах, о становлении российского капитализма, о продолжающемся разложении общества, о неработающем государстве, очень много о чем; по большому счету можно сказать, что «Инвестком» - это продолжение «Распада». Над этим романом я работал два года и очень устал душевно, а потому решил в течение года сделать перерыв и писать только малую или среднюю прозу.
Ведущая: Над чем работаете сейчас? Какие творческие планы на будущее?
Ответ: Жизнь подарила мне, или, может быть, наказала меня очень бурной биографией. Видит Бог, я не искал приключений, но мы ведь живем в России, где история постоянно поднимается на дыбы… Кстати, краткая моя биография изложена на обложке книги «Эксперимент». Так вот, исходя из собственного опыта, я давно уже замыслил большую эпическую, историческую серию: пять или шесть романов. Это «Кооператор», «Политик», «Финансист» и «Риэлтор». Материала для «Риэлтора» было очень много – и вот возник «Инвестком». И, может быть, шестой  роман, под условным названием «Мизантроп». Пока из этой серии практически закончен только пятый роман: «Инвестком», и вчерне, не до конца, написан третий роман: «Финансист».
Так получилось, что роман «Инвестком» произвел очень сильное впечатление на машинистку, и она работала медленно, переживала. Пока она печатала, я вчерне – пока очень вчерне – написал повесть «Судьба». А потом на очереди еще несколько небольших произведений, после чего я хотел бы написать небольшой роман-предсказание, а скорее роман-предупреждение: «2050». О судьбе России и о мире через 40 лет. Хотя, возможно, это произведение больше о настоящем, чем о будущем.  Общая концепция и сюжет у меня сложились, но прежде, чем писать, я хотел бы посоветоваться со специалистами. Знаете, все-таки я очень уважаю науку.